Депортация и жизнь в ссылке (Казахстан, Сибирь)
Семь лет я работала в аптеке во Львове, за это время вышла замуж, родила ребенка. И после этих семи лет меня снова депортировали. Пришли за мной на работу в аптеку и забрали так, как я была. Муж меня искал целый месяц. Прокуратура ничего ему не отвечала, а ведь он остался с маленьким ребенком. Меня пересылали через очередные пункты, тюрьмы и, наконец, сослали в Томск. Жще две недели меня держали в тюрьме на Пушкина, в конце концов следователь решил, что на север меня не пошлют, а оставят в Томске. Меня посадили в машину и привезли туда, где работали все враги народа – на стройку. Работа была тяжелая, платили совсем мало. Позже нас привезли в место проживания рабочих, меня и еще одну эстонку. Как только мы вышли, оказалось, что там одни мужчины. Как только они узнали, что я из Львова, то сказали, что они нас не отпустят и мы должны будем жить с ними. Их было четверо. Они взяли меня и эстонку, дали денег, чтобы я могла выслать телеграмму мужу, сообщить, где я. Через неделю муж меня нашел.  
Таисса Калахурская
Я помню, как нас увозили из Слонима. Когда дедушка узнал, что нас будут увозить (я его хорошо помню), то пришел к поезду и нашел нас. Он стоял в шинели, поскольку был бывшим офицером Войска Польского, и дал моей сестре молитвенник на польском языке. Это был подписанный, старый солдатский молитвенник. Он дал его сестре, потому что она была старше меня. Она хранит его до сих пор. Он ей сказал тогда: «Храни его, дитя, и не теряй». Кроме этого он дал нам еще перстень, такой перстень с печатью с изображением орла. В 1947 году, когда мы были в голодающей Белоруссии, нам пришлось продать этот перстень за буханку хлеба...  
Виктория Жодзевская